2 августа 2025 в 17:10
Когда я первые разы попадал в наркологические клиники в Германии, я уже давно был в хламе. Стажа хватало, чтоб мне не надо было ничего объяснять. Я всё знал про ломку, про то, как тяга тебя жрёт изнутри, будто червь в башке. Тогда был где-то пятый или шестой год, как я торчал. В Германии я уже жил пару лет, после того как съехал из Молдовы, где всё и началось, но это отдельная тема, к ней позже. Пока что про лечение наркомании в Германии. Меня туда не с полицией и не в смирительной рубашке уговорили. Типа надо попробовать, вдруг поможет.
Так вот, первая клиника была в одном захолустье. Меня туда поселили типа неделя детокс, потом терапия. Попал по какой-то программе, потому что власти решили, что наркомания в Берлине дикая. Чистая палата, белые стены, кровать как в гостинице, какие-то психиатры ходят с планшетами. Смотрят на тебя, как будто ты пациент на марсе, не человек. Спрашивают, как ты себя чувствуешь. Я говорю – х*рово. Они кивают, типа это нормально. Первые два дня у меня просто крыша ехала. Никаких препаратов. У нас в Молдове хоть феназепам давали, а тут – медитация, групповая терапия, обсуждения, рисунки, дыхательные практики. Я не знал, куда себя деть. Всё болело, даже ногти. И жрать не хотелось, и спать не получалось. На группах сидел, молчал, смотрел в пол. А они всё спрашивали: «Почему ты начал?», «Чего тебе не хватает?», «Что ты чувствуешь?». Я чувствовал, что лечение наркомании в Берлине – это дно. Но оставался. Потому что знал, что если выйду – сразу снова слечу. Так и протянул неделю. Потом вроде полегче стало. Организм стал успокаиваться. Даже аппетит появился. Я уже и разговаривать начал. Там был один тип с Польши, такой же как я, тоже думал, что тут помогут. Мы иногда вместе на лавке курили, молчали. Слова особо не нужны были – всё по лицу видно.
На второй неделе они начали давить: типа, вот, давай, надо строить планы на будущее, писать письма, находить смысл, ходить на какие-то анонимные наркоманы в Германии. А я не видел никакого смысла. Я тупо хотел, чтобы меня перестало трясти, и всё. Не хотело мне никакого будущего. Мне и настоящее было тошнотное. И от всей этой их правильности – эти медсёстры, эти социальные работники, которые улыбаются как будто всё по сценарию у меня внутри только раздражение росло. Я хотел или умереть, или вернуться к дозе. Всё остальное казалось тупым спектаклем. Когда срок прошёл, я ушёл. Спокойно, без скандалов. Сказал, что подумаю, что делать дальше. Но я уже знал, что делать. Через день я был в одном месте, искал знакомого, у которого можно было взять. Тупо всё пошло по новой. Я не знаю какие люди оставляют про лечение наркомании в Германии отзывы, в плане что местная медицина считается лучшей, но в моем случае все со старта было плохо.
Спустя пару месяцев я опять оказался в другой клинике – Какой важный христианский реабилитационный центр в Германии. Там всё по-другому, но по сути – то же самое. Психологи, график, йога, питание без соли и сахара, расписание как в армии. На этот раз меня мать уговорила. Я ей тогда ещё звонил, просил денег, и она сказала – типа дам, но если в клинику пойдёшь. Ну я и пошёл. И там я тоже не увидел смысла. Люди как на курорте, отвыкают, читают книжки, играют в настолки, кто-то там уже десятый раз лечится. И все притворяются, что всё будет хорошо. А я не верил. Ни в себя, ни в них. Тяга никуда не делась. Я мог там быть трезвый, но в голове всё равно сидело одно: когда выйду, надо узнать не сменился у того парня номер, потом пересечься, потом… и всё по кругу.
В этих местах ты чувствуешь себя как в тюрьме без решёток. Только тут тебе говорят, что ты свободен, и ты можешь уйти когда хочешь. Но это неправда. Ты на своей шкуре узнашь, что такое наркополитика Германии. Тебя держит то, что ты боишься выйти. А ещё больше боишься остаться. И ты тупо зависаешь в этом промежутке, где ничего не происходит. Вроде и не торчишь, и не живёшь.
Я был в трёх таких клиниках за полтора года. Максимум выдерживал две недели. Потом уходил. Не потому что они плохие, а потому что мне было всё пофиг (мягко говоря). Мне не хотелось жить как все – с их работой, будильником, семейкой. Я не знал, чего хочу, но точно знал, чего не хочу. И трезвость тогда входила в список того, чего не хотел. И скажу честно: мне было пофиг и на то наказание в Германии за распространение наркотиков, которое теоретически мне могло светить.
На этом этапе я был уже не новичок в системе. Меня знали. Соцработники, врачи, даже какие-то волонтёры в центрах. Они улыбались, узнавали, предлагали помощь. А я смотрел мимо. У меня внутри было ощущение, что я прав, а все не правы. Мне все эти врачи, психологи, родственники – они казались тупыми. Я думал, что я вижу шире. Что это у них иллюзия, будто можно взять и бросить. А я якобы понимал, как всё на самом деле. Типа система прогнила, помощи нет, а люди только делают вид, что кого-то лечат. А я один такой умный, знаю правду, но просто уже не хочу бороться. Особенно смешила кодировка от наркотиков в Германии.
И с этим вот дерьмом в башке я продолжал торчать. Уже не кайфовал давно. Уже было всё в автомате. Деньги доставал как умел – сперва перекупал, потом воровал, потом стал продавать часть того, что сам же покупал. Иногда мне просто подкидывали что-то за помощь в поиске наркотиков.
А потом однажды чуть не сдох. Всё как обычно: был холодный день, денег не было, но потом один тип, с которым раньше пересекался, дал мне кое-что. Я тогда не ел дня два. Пил только кофе из автомата. Принял. Очнулся в реанимации, всё гудит, в носу трубка, в руке катетер, ноги дрожат. Передоз, еле откачали. Сказали, ещё немного, и мозг бы просто отрубился. Сердце почти не билось. Типа случай тяжёлый, но обошлось. Может в чем-то и хорошо, что наркомания в Германии статистику такую высокую имеет, что что а откачивать врачи наркоманов умеют.
Там была одна женщина, волонтёр, что-то спросила про мою историю, я и рассказал плюс-минус как вам. А она мне рассказала про какого-то Феликса Сойбельмана. Типа он не врач, но знает, куда направить. У него связи, каналы, постоянный контакт с клиниками. И он знает куда отправить конкретного человека.
Сначала не верил. Что это за человек Феликс Сойбельман в Германии, чего за маршрут такой? Но потом объяснили: он и его напарница, женщина, давно работают с такими как я. Он не лепит всякие лекции, не заставляет читать книжки. Он просто говорит – хочешь выбраться, поезжай в Одессу. Там есть нормальная клиника, где работают настоящие люди. Там тебя никто не держит за шею, но и поблажек не дают. Там по-другому.
Одесса. Я вообще не думал, что когда-нибудь окажусь в Украине. Тем более по доброй воле. Там тебя встретят, всё покажут. Море, воздух, тишина. Ты там далеко от всего этого дерьма. Нет твоих барыг, нет твоих точек, нет людей, которые тебя тянули вниз. Там – перезагрузка. Типа три-четыре недели, и ты возвращаешься уже не тем, кем уехал. Я хохотал тогда. Типа что за сказки, ведь на меня не подействовало хвалёное кодирование от наркомании в Германии. Но в глубине – я хотел уехать от этого всего, потому что уже не вывозил такую жизнь.
Собрал мешок с вещами. Куртка старая, пара штанов, носки, белье. Дал Феликс Сойбельман отзывы обо мне какие-то врачам, и буквально за пару дней всё было готово. Билет, маршрут, всё что нужно. Меня как будто взяли и вытащили из болота за шкирку. Только я уже не дёргался.
Потом Германия–Польша–Украина. Я не спал, только смотрел в окно. В голове было пусто. Типа или там что-то изменится, или все конец. Другого варианта не было. Приехал в Одессу – сразу чувствуется: не Европейский Союз, но что-то своё. Люди простые, город живой, запах от моря какой-то другой. Даже воздух будто легче. Меня встретили, не с цветами, конечно, но с нормальным отношением. Просто привезли в место, где я должен был начать лечение.
Клиника (называется Vector Plus) – не больница, не санаторий. Там были врачи, психологи, но всё без пафоса. Простые стены, простые люди. Порядок, но не армия. Там впервые за долгие годы мне никто не смотрел в глаза, как будто я г*вно. Сказали прямо, что сначала будет хуже, потом – значительно лучше.
Первую неделю я просто спал и ел. Отсыпался. Море было рядом – нас тут регулярно водили (прям в детском лагере в моем детстве). Просто сидел и смотрел на море. Не было ни знакомых торчков, ни желания увидеть барыг, ни твоих старых маршрутов. Только шум волн, чайки и какой-то покой. Я даже курить меньше стал. Аппетит вернулся. Память стала приятно удивлять воспоминаниями до зависимости. Через пару дней уже начал разговаривать с другими, кто там был. Все с разным прошлым, но с одной и той же болью. Сразу скажу Вектор – это не христианский реабилитационный центр в Одессе.
Потом начались занятия. Не как в школе, а по делу. Обсуждали, что с нами было, как мы сюда пришли, чего боимся. Там было не про запрещено, а про почему ты выбираешь разрушение. Это было по-другому. Меня никто не уговаривал, просто рядом были те, кто тоже когда-то валялся в подворотне, а теперь жил. И это было честно. И вот тогда что-то щёлкнуло. Не сразу, не резко. Но я вдруг подумал: как законченный наркоман я уже жил, надо попробовать пожить как-то еще.
Через три недели я уже не трясся, не плакал по ночам, не считал дни до следующей дозы. Я даже начал улыбаться. Там были экскурсии по городу. Одесса – странный, красивый город. В нём как будто всё пропитано жизнью. Мы ходили по улицам, ели какие-то пирожки, смотрели на море, на порт. И в какой-то момент я начал чувствовать, что я человек. Не просто торчок, не мусор, а человек.
К четвёртой неделе я понял, что не хочу обратно в старую жизнь. Я знал, что будет трудно, но теперь у меня было что-то внутри, чего раньше не было. Не надежда – а решимость. Feliks Soybelman сработал. Не как доктор, а как кто-то, кто знает, где может быть твой шанс. И он дал мне этот шанс. 3,5 года абсолютной трезвости.
С его разрешения публикую его контакты:
+491791235105
https://stopnarkotik.de/ru/главная/
https://stopnarkotik.de/de/startseite-2
https://stopnarkotik.de/ru/zayavka-na-lechenie/
